Республика Коми, Сыктывкар,
ул. Советская, 24, офис 301 г
тел/факс: 44-86-49

+ Присоединяйтесь к нам:

Журнал «Кто надо» №28 | Рубрика проверенный состав

12:09 | 29 октября 2014

«Полчаса до рейса»

Теги: летчик | самолеты |

Нет, не марку самолета, его скорость и высоту отмечает прирожденный авиатор, поднимая голову к небу! Он видит совершенную птицу, серебряной каплей разрывающую пространство. И снова душа рвется к облакам... И, как в детстве, летается во сне.

polchasa2.jpg

Андрей Ещенко: Когда появились первые реактивные самолеты, мы пацанами завороженно смотрели на зависшие в воздухе «сосули» — их прозрачно-белые следы в голубом небе. Тогда, в конце 1950-х, парни не шибко хотели идти в агрономы да в комбайнеры. Романтика и кураж не те. Мечтали об армии, о настоящем деле, об авиации!

Мечта сбылась, и этим самым самолетам отдано было ни много ни мало полвека. Но в самом начале пути сыктывкарский подросток и помыслить не мог, что так высоко — в буквальном смысле слова — взлетит. Крылья-то могли и подрезать. Ведь родился мальчишка в Австрии, был сыном интернированных гитлеровцами в 1943-м году с Кубани советских граждан. На всей семье, по мнению компетентных органов, лежало пятно недоверия, сомнения и подозрительности. Выжить помогло, видимо, чудо да то, что мама — немка по национальности, — родной язык знала в совершенстве.
Освобожденных пленников в 1946-ом отправляют на родину, которую двухлетний Андрей никогда не видел. Но родиной этой вместо кубанских садов и степей стала… Коми: холодный, таежный, медвежий край. Вокруг — сотни и тысячи таких же оторванных от своих корней бедолаг, непрощенных и сосланных на «край земли». В новую землю пришлось врастать, пришлось и полюбить ее. Родители устроились на работу, получили жилье — комнатенку на шестерых. Без права выезда, без права на документы, без многого жили… Зато вместе и дружно.

А.Е.: Обида была на то, что обманули и отправили не в родные для нашей семьи места, а на Севера. Все незнакомое: другой климат, другие люди. Слава Богу, была возможность общаться с собратьями по несчастью. Да и северяне оказались порядочными людьми! Бескорыстные они, толковые и работящие.

О возвращении на Кубань, даже когда уже можно было уезжать, и не помышляли. Прижились на Севере. Правда, в 1956-м, нас-лушавшись рассказов маминой сестры о «чудесном» Казахстане, пронизанном солнцем и полным фруктов, всей семьей подались в теплые края.

А.Е.: Жарища под сорок, грязь, пыль, отсутствие чистой воды…
В общем, через два месяца мы вернулись назад.

Вот тогда-то и начал поглядывать Андрей на небеса. А оттуда кто-то, видимо, поглядывал на Андрея — серьезного и упорного парня.

polchasa3.jpg

А.Е.: В начале 1960-х годов система подбора кадров часто была такой: нас не вызывали в военкоматы, к нам оттуда приходили специалисты, рассказывали, увлекали, агитировали. И вот в 10-м классе пришел отставной летчик… И сразу пять человек захотели стать такими, как он. Мы подали заявления в ЧВАКУШ ( училище в Челябинске). Мечтали быть штурманами. Все ребята прошли, а я нет. Мандатная комиссия не пропустила — решили, что два года, проведенных за границей мной — младенцем, — в тылу врага, могут оказаться серьезной угрозой для безопасности страны. И меня отставили. Предложили идти не на передовую, а в техническое училище.
Но я хотел летать!

Кстати, из четверых одноклассников, что без вопросов поступили тогда, доучился лишь один — Костя Редин. Остальные не выдержали тягот казарменного положения. Андрей же ради неба готов был выдержать все. Поэтому не отступил. Помогли родители, обратившись к мужу маминой подруги — начальнику учебно-тренировочного центра, члену приемной комиссии Сасовского летного училища. Он, Иван Павлович Шаня, давая рекомендацию, знал, что юный Ещенко — парень надежный, не подставит, не подведет. Уговорил-таки приемную комиссию…
Годы учебы в Сасово пролетели незаметно, и вот уже вербовщики со всего Советского Союза приехали в училище отбирать лучших из лучших. При этом желательно, чтобы у «лучших» не было проблем с жильем по месту работы. У молодого пилота Ещенко таких проблем не было в Сыктывкаре.

А.Е.: Если бы я захотел работать в Казахстане или в другой области — там, конечно, и оказался бы. Кадры в авиации ценились всегда, летчикам всячески шли навстречу, их не хватало — дефицит. Прямо как сейчас, в наши с вами дни! Позакрывались летные училища, которые всегда были на государственном обеспечении, все пошло вразнос. Президент Путин бьет тревогу, говорит об открытии технических вузов, подготовке инженерных кадров! Мощными компаниями руководят не авиаторы, а финансисты.
А недавно и вовсе приняли решение брать на работу иностранных летчиков!
В общем, вернулся я в Коми АССР. Тут же были всесоюзные стройки: Вуктыл, Усинск, ЛПК. Люди ехали со всей страны, и все находили общий язык. Север размывал национальные различия и объединял людей. Здесь было интересно, остро чувствовался пульс страны.

polchasa4.jpg

За свою летную карьеру Андрей Ещенко провел в воздухе около 13 тысяч часов. В сутках получается 542, в месяцах — 18. Выходит, если годами измерять, получится полтора года в небе — и ни секундой меньше. Есть что вспомнить…

А.Е.: Когда случаются нестандарные ситуации, для страха времени уже не остается, — надо что-то делать. Это потом уже страх приходит, когда начинаешь думать, чем все могло закончиться. Но у меня все всегда кончалось хорошо. Может быть, и высшие силы в чем-то помогали, хотя как советский человек я должен был оставаться атеистом.
Было в советское время такое крылатое такси, перевозило пассажиров между деревнями и селами. Ан-2 называлось. Вот на нем я и летал, да еще на вертолете Ми-2. В те времена, когда не было еще начальников площадок, а самих площадок по республике — под сотню, так я сам деньги, как кондуктор, за пролет собирал! Подлетаешь к деревне — детишки бегут, местные жители подтягиваются — встречают самолет. Летали внутри республики, обслуживали иногда геологов, как мы говорили, «за камнем» — за Уральскими горами. Как раз открывались мощнейшие месторождения нефти и газа. Много тогда летали.
Раньше авиация была не только мощнейшей структурой, но и людей там подбирали по высоким морально-волевым качествам. Они и отличные специалисты, и прекрасные общественники, и верные друзья, и хорошие товарищи. При этом на такого рода предприятиях никогда не забывали о руководящей роли КПСС. Партия сказала: «Надо», — комсомол ответил: «Есть!» И авиаторы, оставив штурвалы, ездили на сенокос, стоговали, сорняки пололи, потом убирали картошку и капусту, — не размышляли особо и слишком не рассуждали... Или народная дружина — так было принято: патрулировали вечерние и ночные улицы, оберегали горожан от нарушителей и хулиганов. А сейчас?! Кругом ничем не скрытая жажда денег. И на небо это переносится. Авиация перестает быть призванием и стремлением стать лучше!
Все дело в том, в какие руки попадет нынешняя молодежь. Если ими заниматься, наставлять, продвигать по службе, прививая правильные нормы и правила жизни, —- то нормальные ребята получаются! Летают спокойно, уверенно, не задумываясь о больших деньгах. А есть категория летчиков, я их называю — перебежчики. Где больше заплатят, он туда и пойдет. Для настоящего же авиатора важны целеустремленность, самоотдача, крепкие нервы
и выдержка.

Вспоминая себя, молодого и безусого, Андрей Ещенко с удивлением обнаружил, что старше почти всех своих друзей. Но возраст — условность, душа не стареет… И он по-прежнему поднимает голову, услышав гул самолета. Летит… 20 сентября в тесном кругу друзей он обязательно споет свою любимую песню — «Полчаса до рейса».

Редакция благодарит Олега Бугайца
за содействие в подготовке публикации.


Читайте также

проверенный состав

Человек северного неба

Человек северного неба

История авиации в Коми соткана из тысяч человеческих судеб. Неотделима от них и судьба Николая Банбана — заслуженного штурмана СССР.
5 ноября 2014