Республика Коми, Сыктывкар,
ул. Советская, 24, офис 301 г
тел/факс: 44-86-49

+ Присоединяйтесь к нам:

Журнал «Знай наших!» №33 | Рубрика тема номера

12:16 | 7 сентября 2012

Метафизика Сыктывкара

Теги: дмитрий несанелис |

Дмитрий Несанелис

Дмитрий Несанелис историк и этнолог, кандидат исторических наук, профессор. Автор более 120 научных трудов по традиционной культуре народов Севера, этносемиотике, этноэкологии, истории Русской Православной Церкви, промышленному освоению Севера.

Автор двух монографий и соавтор учебного пособия для школьников. Член редакционных коллегий ряда научных изданий. Ассоциированный член Международного общества фольклористов при АН Финляндии. Председатель и научный руководитель нескольких научных и научно-практических форумов, состоявшихся в Архангельске, Северодвинске, Сыктывкаре, Нарьян-Маре.

Работы Несанелиса опубликованы в России, Франции, Финляндии, Швеции, Эстонии, а ряд научно-публицистических выступлений увидел свет в Израиле.

Словосочетание, вынесенное в название эссе, ориентировано, конечно, на «Метафизику Петербурга». Под таким названием примерно двадцать лет назад начали выходить превосходные научные сборники, имевшие и глубокое философское звучание.

Разумеется, «питерский текст» русской культуры дает исключительно широкие возможности для интерпретаций и рефлексий самого разного свойства. Кажется вполне очевидным, что и «московский текст» последних трех столетий всегда учитывал или подразумевал «текст петербургский». Это, в частности, дало основание Б.А.Успенскому обсуждать отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Санкт-Петербурга. При этом Успенский показал, что если Москва могла восприниматься и как третий Иерусалим (теократическая линия), то Петербург особенно  претендовал как раз на роль «третьего Рима» (в смысле имперском).

Примечательны в этой связи и строки Марины Цветаевой из «Московского цикла»:

Тебе, царь Петр, и Вам, о, Царь, — хвала!
Но выше вас, цари, колокола!
Доколь они гремят из синевы
Неоспоримо первенство Москвы!

Мне кажется, что «городской текст» приобретает «метафизичность» в том случае, если он задается историческими, психологическими, художественными  и иными рефлексиями и интуициями, имеющими противоположное звучание. В петербургском случае в качестве двоичного противопоставления выступают, например, пушкинские строки «Люблю тебя, Петра творенье» и «Скука, холод и гранит».

Разумеется, Усть-Сысольск, ставший городом в 1780 году по указу Екатерины Великой и переименованный позже в  Сыктывкар, не имеет того богатства смыслов, значений и звучаний, которые очевидны для двух российский столиц. Однако в «провинциальном тексте русской культуры» Усть-Сысольск и Сыктывкар, несомненно, занимают определенное место. А «внутреннее» восприятие северного города на реке Сысоле складывается, мне кажется, не только из художественных текстов, но также и ассоциаций, интуиций и размышлений  внелитературного свойства.

Изучая еще в студенческие годы структуру поселений индейцев бароро по замечательной книге Леви-Строса «Печальные тропики», я задумался над пространственной организацией Сыктывкара, задаваемой его, так сказать, геологией. Представляется, что центральная часть современного города состоит из трех геологических платформ. Нижняя примыкает к Сысоле, а верхняя ограничена железной дорогой (ЖД, как можно было бы сказать после прочтения превосходного романа Дмитрия Быкова). «Нижний город» сохранил исторические здания, самым примечательным из которых, конечно, является, Национальная галерея, где в ХIХ веке размещалась духовная семинария.

Сухановская улица, ныне — улица БабушкинаСухановская улица, ныне — улица Бабушкина

А «верхний город» — это не только железная дорога, путь, ведущий в иные пределы и «палестины» (или, напротив, из них), но и  старое городское кладбище, которое тоже акцентирует тему «пути-дороги».

О символике реки как дороги, одновременно соединяющей и разъединяющей «миры», написано вполне достаточно.  Однако  в случае с реками Севера эта семантика выглядит особенно значимой и выразительной. Может быть, отчасти и потому, что речная система Севера в какой-то мере  (если не всегда географически, то по крайней мере символически) намечает границу между славянским и финно-угорским мирами…

Если сложить восприятие реки и железной дороги, то окажется, что метафизическая идея Усть-Сысольска, несмотря на его прошлую и отчасти нынешнюю «провинциальность», связана с такими понятиями, как «движение», «перемещение», «путь-дорога».

Едва ли не впервые она отчетливо проявилась после ссылки в Усть-Сысольск известного литератора, критика и редактора Николая Надеждина, опубликовавшего в своем журнале «Телескоп»  за 1836 год первое «Философическое письмо» П.Я.Чаадаева. В письме Чаадаева Николай Надеждин  усмотрел «возвышенность предмета, глубину и обширность взглядов». Однако  император Николай I придерживался противоположного мнения. Изучив публикацию, Николай I назвал ее содержание «смесью дерзостной бессмыслицы, достойной умалишенного», прибавив, что «не извинительны ни редактор журнала, ни цензор».

Троицкая улица, ныне — улица ЛенинаТроицкая улица, ныне — улица Ленина

Формула «не извинительны» имела свое практическое продолжение в полном соответствии с политическими традициями России.  Надеждин был отправлен в усть-сысольскую ссылку. Особенно любопытно при этом, что, путешествуя незадолго до публикации чаадаевского письма по Франции, Надеждин в своих дорожных заметках сравнивал «французский город Бельфор»,  с «каким-нибудь Усть-Сысольском или Стерлитамаком».

По мнению петербургского филолога А.Ф. Белоусова, «характерна сама эта формула с неопределенным местоимением «какой-нибудь», означающим не только ничтожность, но и отсутствие индивидуальности (любой, безразлично какой именно), что усугубляется обезличивающей нейтрализацией противопоставления столь разных городов, как Усть-Сысольск и Стерлитамак».

Усть-Сысольск, как символ «провинциальности» и периферийности, выступает и в текстах Гоголя, а позднее — Андрея Белого. В одном из литературных произведений Усть-Сысольск оказывается предельной противоположностью Парижу. Возможно, архетипическое противопоставление центра и периферии (столицы — провинции) служило одной из имплицитных мотиваций, предполагавших  в «Усть-Сысольске» и его правопреемнике Сыктывкаре оптимальное место ссылки для политических ссыльных (и вообще, людей «инаковых»). И до 1917 года, и после него Усть-Сысольск — Сыктывкар ассоциировался, по видимому, с такими «украйными палестинами», откуда опасным политическим бунтарям уже не было обратного пути. Но если в царские времена перемещение на периферию означало «путь в один конец» символически, то в советскую эпоху оно стало по преимуществу реальным.

Любопытным здесь кажется то, что в 1924 в Москве обсуждался проект переименования Усть–Сысольска во «Владимир Ленин». Однако город в устье Сысолы не «удостоился» высочайшей милости быть переименованным в честь вождя мирового пролетариата. Можно лишь догадываться о причинах такого развития событий. Не исключено, что инициаторы проекта чувствовали — название «Владимир Ленин» принципиально (и не законно!) изменило бы периферийную символику города  на «всемирную»  (вспомним строки Маяковского: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем»). Примечательно, что этого не произошло. Зеркально-симметричная ситуация может быть усмотрена в идее переименовать первый российский торговый порт Архангельск в «Лесопильск». В данном случае,  яркое и уникальное название менялось бы фактически на «Энск» (N — sk). Так что в соответствии с логикой пространственной локализации Усть-Сысольск становится Сыктывкаром, а Архангельск сохраняет исконное имя.

Покровская улица, ныне — улица Орджоникидзе Покровская улица, ныне — улица Орджоникидзе

ХХ век принес заметные изменения в уклад провинциального северного города. Промышленное развитие, расширение административных функций республиканского центра, политическая ссылка советского времени поменяли облик Сыктывкара. Свой след в его истории оставили крупные ученые и общественные деятели. И это значительно сокращает культурную «дистанцию» между столицей Франции и Усть-Сысольском (Сыктывкаром), тем более, что один из районов города неофициально называется «Парижем».

С одной стороны, сегодняшний Сыктывкар приобрел некоторые черты небольшого европейского города. С другой — он сохранил вполне провинциальный облик. Однако многие иностранные гости сегодня оценивают это скорее как достоинство, а отнюдь не как недостаток. Это вполне логично, потому что людей с «пространственной чувствительностью»  не устраивает однообразие Макдональдсов и Диснейлендов.

Мне кажется, однако, что Сыктывкар мог бы выглядеть еще привлекательнее, если бы  избавился от названий, в равной мере унифицированных и дискредитированных. Если бы Коммунистическая стала проспектом Святителей Пермских,  Интернациональная — улицей Василия Налимова, а университет получил бы имя Питирима Сорокина, то расширился бы тот самый контекст, который дает простор для метафизических интерпретаций, делающих облик города — региона — страны неповторимым и привлекательным, дающим ощущение глубокой причастности к «местному» социуму и его традициям…