Республика Коми, Сыктывкар,
ул. Советская, 24, офис 301 г
тел/факс: 44-86-49

+ Присоединяйтесь к нам:

Журнал «Знай наших!» №21 | Рубрика Наши люди

10:10 | 19 сентября 2010

Герман Тонков: Икона — это молитва иконописца

Теги: герман тонков |

Творения Германа Тонкова нарушают принятые христианские каноны и нормы иконописи. Но мастер не считает, что тем самым проявляет неуважение к религии. Он просто отображает в работах свой внутренний мир.

Герман ТонковКрестили меня ребенком. Конечно, мама здесь была не права. Ты сам должен выбирать свою религию, свой духовный путь. Я окончил Холуйское училище лаковой миниатюры. По глупости пошел учиться, хотел, чтобы в дипломе в графе «профессия» было написано «художник». В ближнем Иваново готовили учителей рисования, а вот в Холуе именно «художников». Конкурс, кстати, был 47 человек на место. Думаю, и сейчас он там не ниже. Так что, поступал больше из принципа,
а ко второму курсу по-настоящему заболел иконописью.

Никто не учил нас в годы советской власти, как надо вести себя в церкви. И я во время студенческой экскурсии в храм снял одну из икон со стены, чтобы лучше ее рассмотреть. Случился скандал, мне грозило отчисление из училища. Меня отвели на разговор к настоятелю церкви отцу Николаю. Как я плакал! Я в жизни своей больше никогда так не плакал! Он простил и заступился за меня перед директором училища. С тех пор я стал часто приходить в церковь. По сути, отец Николай спас меня своими беседами. Их мысль была проста: тебе дан талант — делай! Если бы не иконопись, я бы давно уже спился, пропал… 

Герман ТонковТаких священников, как отец Николай, я больше не встречал. Много лет разыскиваю его, в интернете пытался найти информацию… Бесполезно! Нынешние церковные служители приватизируют истину. Вот что плохо. Истину ищет каждый. Кто находит, кто нет — это другой вопрос. Но ей нельзя безраздельно владеть! Думать, что только ты прав!

Должен ли иконописец быть праведником? А что есть праведность? Я был женат, и дочь у меня взрослая… Можно много придумать правил. А потом сделать их удобными, найти пути для обхода... Чем выше мораль, тем хуже нравы.

Своей дочери в жизни я преподал только один урок. Ей было около года. Я чистил самовар, а она стояла в детской кроватке и плакала навзрыд — хотела мне помогать. Я ей просто объяснил: успокоишься — я тебя возьму, будешь плакать — я закончу работу, и ты в ней участие не примешь. Она всхлипнула раз, другой, и успокоилась. Поняла. Счастливее ее глаз, когда терла маленькой ручкой грязный бок самовара, я больше в жизни не видел. Я тогда показал ей горе, осознание и радость. Больше объяснять ничего было не нужно.

Сегодня иконопись во многом поставлена на поток. Работают целые мастерские: один рисует лик, другой — одежду, третий — покрывает икону специальным составом… Сплошное разделение труда! Так не должно быть! Икона — это молитва иконописца! Над ней от начала и до конца должен работать один мастер.
Икона — примитивное искусство. Это почти детский рисунок. В ней минимум работы, но максимум содержания. Эта кажущаяся простота. Она — от гения. Икона — это сплошное «нельзя». Трагедия иконописца в том, что он показывает только половину того, что может. Очень легко поддаться искушению, занявшись украшательством. Но тогда вместо лика будешь ожерельем любоваться. Художник пишет внешнее, иконописец — внутреннее. Не нужно думать о деньгах, когда работаешь. Они приходят и уходят. Не это главное. Я часто ломался на заказных работах. Вот у меня лежит заказная икона — я над ней работаю уже третий год. Долго мучился… Но в итоге выйдет вещь! Прекрасная! Надо просто любить то, что делаешь.

Герман ТонковЯ сегодня единственный в России пишу настоящие иконы. Я знаю, чего стою. Хватит уже огладываться на других, ждать похвалы… Сегодня очень много работ поверхностных, бездумных. Их пекут, как блины. Я думаю так: не можешь — и не надо. Лучше вовсе не делать, чем делать плохо. Художник не рисует кистью, он ей думает. Вот в константинопольских храмах я оробел. Там я увидел работы настоящих мастеров! И в них были ошибки. Но ошибки божественные, увидев которые испытываешь огромное счастье!

Икона отнимает много сил, это огромная внутренняя работа. Я болею после каждой законченной работы, она опустошает меня. Нужно непременно отдохнуть, отвлечься: написать картину, придумать дизайн интерьера…

Вся философия Евангелия — не было бы смерти, не было бы христианства. Смерть Иисуса нужна была, как воздух. Я хочу написать Троицу, но другую. В корне другую. В ней будет звучать тема смерти. Да, это нарушение иконографии. Но сама жизнь показывает, что именно так должно быть. 

Сегодня я подошел к тем мотивам, которые в иконе не отобразишь. Хочу написать тему «Возвращение блудного сына». Но не сын будет стоять на коленях перед отцом, а наоборот. А как же иначе? Я много думал: кто воспитал этого человека? Отец! Значит, и его вина во всем этом есть. Не в силе Бог, а в правде.

Я знаю, как не надо писать. Но не знаю, как надо. Не научился пока.