Республика Коми, Сыктывкар,
ул. Советская, 24, офис 301 г
тел/факс: 44-86-49

+ Присоединяйтесь к нам:

Журнал «Знай наших!» №24 | Рубрика Истории

22:09 | 11 июля 2011

А гора остается горой...

Теги: николай герасимов | вадим филиппов | александр герасимов | владимир полянский |

…Казбек, твой царственный шатер
Сияет вечными лучами.
Как в небе реющий ковчег,
Парит, чуть видный над горами…
Александр Пушкин

 Николай ГерасимовТак распорядилась жизнь, что нашей группе повезло стать участниками альпиниады на Казбек, посвященной 100-летию восхождения на пик Сергея Мироновича Кирова. Просто совпали планы, сроки, маршрут, цели, времена: стартовав четвертого сентября, мы уже седьмого числа с коллегами по удаче из России, Казахстана, Германии, Словении праздновали свою соленую победу на вершине.

Вместе с тем мы были самостоятельной командой, давно задумавшей записать в актив хорошую Гору. Еще в мае я позвонил своему университетскому другу Киму Абдулкагирову и спросил: «А не пора ли нам сбегать на Казбек?» В июле-августе собираю старых друзей в дорогу, и, учитывая советы бывалых альпинистов, знающих не понаслышке про осетинское гостеприимство, мы вместе решаем сохранить здоровье и двинуться на маршрут независимо от всех, в ускоренном — если не подведут погода и здоровье — режиме. Находим по Интернету проводника. Он к нашему прилету оформляет пропуска в погранзону, готовит недостающее снаряжение, закупает продукты.

Ким Абдулкагиров, Владимир Полянский, Вадим Филиппов, Александр ГерасимовИ вот уже сделаны все дела, взят на неделю отпуск, принесен в жертву День нефтяника, — и мы из северных холодов спускаемся в 30-градусную жару владикавказских равнин (живут же люди!). Сослан, наш проводник, тонкий, как лоза, осетин, ждет на выходе. К прилетевшей четверке — я, Володя Полянский, Вадим Филиппов, мой брат Саша — присоединяется Ким, сбежавший от своего махачкалинского быта. Быстро грузимся в ожидавшую нас «Газель» и торопимся в Кармадон, чтобы до вечера успеть добраться к первому лагерю. Уставшая от зноя долина Терека, пышные леса предгорий («зеленка»), тягучие виражи горной дороги и простор перевалов, дымчато-белый Казбек на горизонте. Пара часов — и мы на месте. Ну, здравствуй, Гора! Да благоволит нам удача!

Чалмою белою от века
Твой лоб наморщенный увит.
И гордый ропот человека
Твой гордый лик не возмутит,
— читаю вечером друзьям по палатке великие стихи о Казбеке Михаила Лермонтова.

Заглянем в дневник, читатель?

03.09.2010 г. г. Сыктывкар

Ура! День завершен, рюкзак в полной готовности ждет на балконе, билеты греют душу, впереди — ГОРА. В моей судьбе случится Казбек, к которому я примериваюсь уже третий год. Готовился, как никогда, тщательно: тренировался, обретая физические кондиции, сходил с друзьями на Народу, залатал походное снаряжение от палатки до ветровки, проштудировал статьи в интернете, вдумчиво подобрал команду. Впрочем, последнее — жест: с братом мы идем на третью вершину; с Володей Полянским живем на одной тропе четверть века; Ким Абдулкагиров, мой университетский однокашник, три года тянувший меня на Казбек; Вадим Филиппов, сыктывкарец, родня по духу, только что сходил на гору Белуху (надеюсь, легко впишется в наш состав) и решил закрепить успех.

Предвкушаю маршрут: жара Владикавказа, горечь отутюженного селем Кармадонского ущелья, знобящий холодок Майлинского ледника, шершавая вертикаль скал и где-то далеко-далеко, «за семью горами, там за недоброй тучей» двугорбый красавец-Казбек, с которого впервые взгляну «на холмы Грузии...»

Метеопрогноз на ближайшие десять дней идеален: солнце, солнце, солнце! Впереди неделя тишины, снегов, неба, жизни без сыплющихся, как из рога изобилия, не всегда приятных новостей.

04.09.2010 г. Кармадон — Верхние минеральные источники

…16.00. Курорт Кармадон — когда-то процветающая здравница и незавершенная стройка социализма, попавшая под 20-летнюю лавину рынка. Не думалось, что наши южные рубежи имеют схожий с воркутинским ландшафт. На фоне разрухи и недостроя, зияющих пустыми окнами многоэтажек, погранзастава врисована в село уютным городком с нерушимым порядком.Пока Сослан оформляет на заставе документы, переодеваемся, делаем прощальные звонки (женам, друзьям, коллегам по нефтянке), оставляем у погранцов цивильную одежду.

С трудом сдерживая прыть, трогаемся проселком по склону реки Геналдон. Минуя погранзаставу и сосновый лес, выбираемся на альпийские луга, частью одичавшие, частью выкошенные, с неровными рядами копен, — здесь в разгаре сенокос. Полуразрушенные сторожевые башни на перегибах холмов хранят дыхание веков, помнят лики построивших их народов и растерянно смотрят на непонятный им мир.

Селение Тменикеу: три беленных известкой дома, сараи, стога, кошары, огороды, лай собак. Старик, встретивший нас у окраины, спрашивает:
— Откуда вы? — Воркута… — Нэ знаю такой.

Замечательно, что кто-то на земле не знает слово «Воркута».

За пару часов добираемся до передового погранпоста, где наши имена вносят в амбарную книгу (если судить по номерам пропусков, замысел сходить в этом году на Гору имели 2500 человек). Берем с обочины свои 30-килограммовые рюкзаки и продолжаем путь строго на юг, быстро утрачивая любопытство и желание вертеть головой. Рюкзак, незаметный вначале, обретает с каждым часом вес, достигая ненавистной тяжести к концу пути. К 8 вечера в ущелье стекаются из распадков сумерки, быстро переходящие в ночь, а нам еще полтора часа пилить по едва различимой каменистой тропке к своему первому ночлегу, ломая ноги на курумах и стирая с лиц обильный пот.

Но все когда-нибудь кончается: через 16 км вползаем на каменистую террасу, пестрящую роем огоньков, где уже выросли до нас десятка два палаток. Находим пару свободных площадок-капониров, ставим свои. Все! Мы — дома! Высота 2300 м. — Верхние минеральные источники («Карм дон» (осет.) — горячая вода), открытые аж в 1847 году. В свое время здесь были отстроены пяток добротных каменных ванн, и нет человека, который не окунулся бы в эту купель. Естественно, первым делом идем купаться. Ты, уставший как черт, входишь в парящую горячую воду, выбираешь удобное место у каменной стенки, вытягиваешься... и блаженнейшее мгновение в твоих руках. Исчезает время, утекает усталость, беспокойно ворочается затихающий лагерь… И нельзя поверить в то, что еще час назад ты кувыркался на зыбких осыпях и материл себя за невыветрившуюся за жизнь романтику. На земле в поденке забот мы разучились вглядываться в небо, забыли про звезды — некогда, не до них: созвездия вершат свой круговорот сами по себе, и их волю нам понять не дано. А жаль. C севера темноту размывают желтеющие зарницами долинные селения; с юга, с ледника, тянет свежий упругий ветерок. Ужин. День испит до донышка. Пора в спальник.

05.09.2010 г. Верхние минеральные источники — Крест (2300-3500 м)

У кого-то сегодня День нефтяника, а кому-то тягучая тропа наверх к отметке 3500.
Подъем, завтрак, сбор, выход. Висячий мост на речке Белой. Передовая морена. Меню на ближайшие дни — ты хотел этого?! — курумы, морены, ледник, скальные стены, осыпи, осыпи, осыпи! В километре от лагеря выбрались по веревке через 10-метровый уступ на язык ледника Майли и двинулись по его хребтине к ледопаду, надевая по ходу «кошки» при переходе трещин, прокидывая кое-где для страховки веревку. Ледник шевелится, живет своей мамонтовой жизнью, шумит подледными голосами. Синеватые пасти ущелий дышат время от времени лавинами.

Белой лентою снежник с вершины спускается.
Он, как мамонт, могуч, он жаре неподвластен;
Он достиг половины — ему ниже мечтается:
И томит, и зовет его замысел властный.
Не об этом ли вздох по утрам над долиною
Сизым облачком, словно сиянье, витает?
Он когда-нибудь вниз оборвется лавиною —
Он узнает, что там!...
И спокойно растает.
(Н.Герасимов)

Через пару километров перед ледопадом перебираемся на скальный контрфорс, выбираем распадок, по которому еле заметно струится тропа, и черепашьим шагом начинаем многочасовой взлет на небо.

Сил мне хватает на первые пять часов. Потом рюкзак обламывает плечи, все время пытаясь стянуть вниз по осыпи, и, кажется, тебе никогда-никогда не выцарапаться на гребень. Вокруг погромыхивают камнепады, с ледников лавинами облетают согретые солнцем снега… И вот они — 3500! С ровной площадки, над которой парит останец с крестом, во всей красе открывается вид на ущелье, вместившее наши два дня пути с желтым еле различимым пятном вчерашнего приюта, с белой и рваной громадой сползающих с подковы хребтов ледников. Перед нами зияет трещинами угрюмая спина ледопада, обрамленного пиками вершин Мейлихох (4597,8). Джимарай (4780,1). Казбек мы увидим только завтра.

Высящийся на скальном останце крест снова возвращает к Лермонтову:

В теснине Кавказа я знаю скалу,
Туда долететь лишь степному орлу,
Но крест деревянный чернеет на ней,
Гниет он и гнется от бурь и дождей.

Сегодня компанию степному орлу составит наша команда. Количество забравшихся на эту высоту раза в два меньше, чем встреченных в первом лагере. Вечер. Ужин. Сто граммов за нефтянку. Отбой.

06.09.2010 г. Крест — Казбекское плато (3500-4200 м)

По гребню пика КВЖ по набитой тропе движемся вверх — скалы, осыпи, скалы…

Много «живых» камней — реальна опасность спустить «чемодан» на идущего сзади. Маршрут мало чем отличается от вчерашнего: чуть круче, чуть короче (всего пять часов!), чуть скалистей. На полпути нам встречается возвращающаяся с вершины Казбека команда молодежи: пара девушек, тройка парней. Есть чему позавидовать (хотя у них за спиной только что пройденные тянь-шаньские семитысячники)!

В 15 часов выползаем на плато, где располагается обычно штурмовой лагерь: находим место под солнцем среди десятка уже приютившихся в капонирах палаток. Погода ломается: тучи громоздятся на большинстве вершин, пытаются через перевалы пробиться на север, осыпают лагерь крошевом белоснежной крупы, порой недовольно погромыхивают: мол, зачем вы здесь?
Казбек как на ладони, хотя почти все время закутан облаками то с одного, то с другого бока. Мрачен, холоден, неприветлив. Красавец! Самочувствие отличное: никаких признаков головокружения, тошноты, нехватки воздуха. На этой высоте есть связь: удивил Ольгу своим неожиданным звонком.

Поспав пару часов, готовим снаряжение к завтрашнему восхождению: питание, вода, кошки, одежда, веревки. Володина клюква разводится и разливается по термосам, моя оленина вносит колорит в сытный ужин. За повара в нашей компании Сослан — и это не единственное его достоинство.

07.09.2010 г. Казбек (4200-5033,7-4200 м)

Шевеление в лагере начинается в четыре утра. Всю ночь ураганный ветер убеждал его постояльцев отказаться от восхождения. Оценив ситуацию, решаем рискнуть. Выдвигаемся налегке по леднику к синевато-розовой, похожей на сфинкса, двуглавой громаде Казбека. Тучи с вершины сдернуты, холодный розовый рассвет заполонил восток, подкрашивая в этот же цвет снега. Мне Гора напоминает белоснежного в черных пятнах скал гепарда, улегшегося на дальнем краю плато с гордо поднятой и полуповернутой в сторону Грузии головой. С гряды перевала Майли, разделившей надвое наш путь от лагеря на вершину, впечатление еще грандиознее: Казбек увеличивается в размерах до полнеба, окружающие вершины на его фоне теряются.

К востоку плато обрывается каскадом обрывов, к западу — плавно стекает языком ледника. Перед нами синевато-белая, снежно-ледяная, холодная громада, пугающая морщинами перегибов, рубцами трещин. Нам по этой крутизне — серпантином — вверх и вверх — на седловину — под самую холку гепарда — три часа хода. Страхуемся, 6 человек на веревке: Сослан — Володя — Вадим — я — Ким — Саша — и по хрустящей нахоженной стежке идем, как космонавты по Луне… Спина впереди идущего, цепочка следов, красная змейка веревки. Когда силы кончаются, веревка натягивается, тормозит шествующих первыми, паровоз останавливается — перекур! Постоял, отдышался, почувствовал, что из ног ушла усталость, — и снова вперед! За нами снизу тянутся еще три группы…

Под предвершинной полкой-перегибом выдыхаюсь до такой степени, что в душу закрадывается мысль: «А может, ну ее, эту Гору?» Но как выпадешь из связки? Два десятка шагов, и мы на седловине! Белая чистая простынь снегов, на которую без сил валишься, — подарок за четырехчасовую пахоту. Даже ветер, все время бьющий в лицо, стихает. Глоток клюквы из фляжки — нет божественней напитка на земле! И до вершины — всего 130 м!!! Боже мой, какому идиоту десять минут назад приходила в голову мысль туда не подниматься!? Нет, это мой день!

Последний подъем, разделенный на три этапа: до скал по льду — 50 метров — страхуемся веревкой; вдоль скал (ухо гепарда!) индивидуальное лазание; последние метры по все более пологому склону — арбатская прогулочка вполуразвалку, не торопясь, оттягивая последний шаг к финишу. И вот он, перегиб! Ура! Здравствуй, Казбек!

Из тысячи тысяч людей, прошедших мимо, увидавших Тебя издали, немногим удается быть Твоими гостями. Мы — сегодня — 
из этих счастливцев! (Зачем? Кому это нужно? Стоит ли игра свеч? — вопросы не к нам.) Просто стоим на вершине, трогаем руками облака, говорим друг другу какие-то детские чистые истины, вглядываемся в низ, в холмы Грузии и России, дышим их ветрами, фотографируемся. Мы тут не одни… Немцы, чехи, казахи, россияне, обилие флагов, установленных на вершине… Двое ребят из Чимкента поднимают тост (у Сослана для этого повода нашелся настоящий рог, который очень вовремя наполняется ждавшей этого мгновения клюковкой): «За то, чтобы никакие границы не сумели разделить великую страну, которая называлась Советским Союзом!» Согласен. Мы, стоящие на гребне в ряд, люди одной земли, которую бессмысленно делить в 21 веке.

Так тепло, безветренно меня не встречала ни одна вершина. С каждой, начиная замерзать, прошибаемый ветрами до позвоночника, ты торопился быстрее свалить вниз. Здесь хотелось стоять, смотреть, дышать, никуда не торопиться… Счастливая вечность вмещается в тридцать минут.

В 11.50 начали спуск. Конечно, не вразвалочку, но и не очень торопясь, сматывая нить, протянутую поутру. Володя с Сашей убежали вперед, мы часть склона прошли со страховкой, не рискнув освободиться от нее и на седловине.

Через два часа ходьбы команда в полном составе возвращается в лагерь. Все! Вместе с уютом палаток пришла дикая усталость, когда нет сил сделать элементарный шаг. Правда, через пару часов сна ты в полной форме!

Погода на глазах портится. Ветер рвет палатки, снег «наждачкой» ласкает склоны и лица, ближайших скал даже и не видно! Ребятам, пришедшим снизу, не позавидуешь: ненастье может спутать им все карты, оно — самый непредсказуемый и ненадежный партнер на восхождении.

Ужин под все усиливающимся снегопадом. Надежный уют палатки. Вечером вслух читаю ребятам «Мцыри». Лермонтов для этой Горы самое то.

08.09.2010 г. 4200-2300 м

К полудню Саша все-таки уговорил Сослана двинуться вниз. Склон, по которому два дня царапались вверх, удивлял новизной, крутизной, требовал предельной собранности, напряга, выверенности каждого шага. Одно повторялось: осыпи сменялись скалами, скалы — осыпями — и конца этой муке не было видно. Накатывающий из ущелья туман сводил видимость к нулю, окутывал моросью, чтобы через десяток минут обнажить вновь всю глубь ущелья, грязные заплаты ледника, на который должна вывести нитка тропы, желтое расплывчатое пятно лагеря.

Ура, ледник! Как легко топать по ровному бирюзово-зеленому паркету льда, слушать щебет ручьев, перешагивать трещины! Проходит, однако, час, и весь этот шорох, хруст, скрип достает до чертиков. Фронтальная часть ледника — бесформенная свалка камней высотой 10-20 метров делает тропу едва проходимой. Тут начинается эквилибристика и неотвратимый шанс подвихнуть ногу, сломать шею, разбить лоб, нос, голову (Ким этим шансом счастливо воспользовался).

Но все кончается: и склон, и ледник, и передовая морена. Вот знакомые два холма, вот висячий мост через вздувшийся пенящийся поток речки Белой, вот последние двести шагов — и ты завершаешь путь!

Ставим палатки и на ходулях ног «мчимся» к источнику. А счастье, оказывается, снова есть! Отмокаем в горячей нарзанной воде от пяти дней пахоты, дороги, ветра, пота, холода. Из схрона достаются две бутыли пива, сыр, которые прямо в ванне запускаются по кругу. Тост за Создателя (как поведал Сослан, первый тост осетин), за Гору, за друзей…

Туман серой ватой забивает все плотней ущелье, по которому восемь лет назад именно в эти минуты со скоростью более 300 км/час нес гибель сорвавшийся с Малки сель.

09.09.2010 г. 2300 м, с.Кармадон – г.Владикавказ

Ну вот и последний день нашего маршрута. Побелевший за ночь туман зарядами восходит по ущелью из долины, между ними — лазуритовые проблески неба. Наверху — разгул непогоды: это значит — и сегодня на восхождение никто не выйдет. Есть опасение, что это ненастье затянется на несколько дней (так оно и случилось!). Алтайские стихи, завершенные в нынешнем путешествии, — и про зависших на плато ребят:

Четвертые сутки терзает палатку пурга,
Бесчинствует ветер подобно ватаге абреков,
На белые флаги со скал обрывая снега
И ими пути выстилая в варяги и в греки.

При каждом порыве обитель встает на дыбы
И падает в пятки душа от смертельной потехи.
Немые свидетели шалой вселенской гульбы,
Валяемся в спальниках в паре шагов от успеха.

Растяжки тоскливо гитарной струною звенят, 
Скулит брезентуха как туго натянутый парус
И пламенем синим все замыслы наши горят —
Так крылья сгорали у дерзкого парня Икара…

Глухой непогодой отрезаны в небо пути,
Лавинами стерты на грешную землю дороги.
Одно остается — в холодные скалы врасти,
Скупыми словами суметь достучаться до Бога.

Кураж растерявши, к нам милость проявит пурга
На пятые сутки.
Улыбкой расправив морщины
На лицах заросших, в тишайшие ступим снега
И встретим рассвет на сияющей в небе вершине.
(Н. Герасимов)

В 11 часов, полуподсохшие от суточной непогоды, принявшие очередную порцию нарзанных ванн, стартуем вниз. Осыпи и скалы мало-помалу переходят в альпийские луга с пятнами кустарников, каменистая тропка — в добротный проселок.

В Кармадоне нас ждет знакомая «Газель». Мэлз, водитель, достает бутылку шампанского. Ребята, спасибо всем, мы были хорошей командой! Сослан, тебе особый поклон! Ты был надежен, немногословен и паству свою на казбекских кручах не растерял.

Наверно, и впредь, от равнины до Горы будет, как маятник, раскачиваться наша зыбкая жизнь. В такт словам Юрия Визбора:

Вот так и ложится на сердце гора за горой,
Их радость и тяжесть, повенчанные с высотою.
Мы снова уходим, хоть нам и не сладко порой,
Уж лучше тяжелое сердце, чем сердце пустое
До следующей Горы, ребята!...


Читайте также

достоверные данные

Не знающие слова «невозможно»

Не знающие слова «невозможно»

В структуре специальных служб любого государства есть подразделения, которым поручают выполнение особых задач. В августе 1981 года на закрытом заседании высшего руководства СССР было принято решение о создании отряда специального назначения для проведения операций за рубежом. Название отряду подобрали соответствующее — «Вымпел».

5 марта 2012

Арт

Андрей Широглазов: Слова, которые делают нас другими

Андрей Широглазов: Слова, которые делают нас другими

В Сыктывкаре был презентован диск Андрея Широглазова «Друзьям…», у истоков которого стояли небезызвестные в Коми люди.

8 июля 2010