Стихи о Родине Сергея Михалкова, Олега Завязкина, Дианы Кан, Валерия Дударева, Николая Беседина, Сергея Чепрова, Ларисы Миллер, Андрея Широглазова.
Гимн СССР
Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!
Припев:
Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!
Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил:
Нас вырастил Сталин — на верность народу,
На труд и на подвиги нас вдохновил!
Мы армию нашу растили в сраженьях.
Захватчиков подлых с дороги сметем!
Мы в битвах решаем судьбу поколений,
Мы к славе Отчизну свою поведем!
(слова Сергея Михалкова и Г. Эль-Регистана)
***
В старом сквере танцуют и шутят.
В старом сквере нас больше не будет.
Этот скверик в Советском Союзе,
Он ведь держится только на нас.
Мы последнее па разучили,
Нас с тобою опять разлучили.
Это я, удивленный и русый.
Это ты, с детской челкой до глаз.
Мы стоим у облезлой колонны.
Ты кусаешь стаканчик картонный.
Сигареты мои отсырели.
Пахнут волосы жженой листвой.
И уже начинается старость.
И уже поднимается жалость...
Мы тихонько друг друга одели
И ушли из квартиры пустой.
(Олег Завязкин)
***
Он пел угрюмо: «...новый мир построим!..»
А после хмуро говорил всем нам:
«Такие песни надо слушать стоя,
при этом руки вытянув по швам!»
Таращили лазоревые глазки
внучата, подступавшие к нему:
«Мы встали, дед! Рассказывай нам сказки
про Эс-Эс-Эр — великую страну».
И восставала фениксом из пепла
в рассказах деда — навсегда вольна! —
летела в космос, побеждала, крепла
СССР — великая страна.
Омытая священным стягом алым,
вставала краше прежнего она.
И корчилась по кухням и подвалам
бесовья диссидентская шпана.
Старуха, что слыла простой и кроткой,
вдруг становилась строже и стройней.
И так гремела старой сковородкой,
что все боялись подступиться к ней.
(Диана Кан)
***
Сгорают звезды, люди, царства…
Испепеляющий конец! —
И нет на свете государства,
В котором умер мой отец.
И словно он в сороковые
И не выигрывал войну —
Так быстро справили живые
Себе отдельную страну.
И словно не было державы,
Свалившей гордого врага.
И там, где город русской славы,
Теперь чужие берега.
И там, где время сохранило
Могилы русских казаков,
Теперь степная правит сила
Чужих очей, чужих подков.
И там теперь чужие страны,
Где гибли русские полки,
А горстку русских ветеранов
Добьют латышские стрелки…
(Валерий Дударев)
***
Я люблю ту великую, грешную,
Ту, ушедшую в вечность страну,
И за веру ее сумасшедшую,
И за праведную вину.
Не просила у мира, не кланялась,
Берегла свою честь испокон.
И прости ее, Боже, что каялась
Не у тех, к сожаленью, икон.
Было все — упоенье победами,
Были всякие годы и дни,
Но над всеми смертями и бедами
Было что-то, что небу сродни.
И когда-нибудь праздные гости
Спросят новых вселенских святых:
«Что за звезды горят на погосте?»
И услышат: «Молитесь за них».
(Николай Беседин)
Совок
Не утратив прежних иллюзий
И позиций своих не сдав,
Я остался в Советском Союзе,
В благодатных застойных годах.
Но в начале, доверясь свободе
И попробовав жизни иной,
Я был выброшен на мелководье
С вечным страхом пред глубиной.
И резвиться уже не манит
В грязной пене новой волны.
Я не то чтоб не принимаю —
Наблюдаю со стороны.
Дело в стержне, а не во вкусе.
По-иному шагать не смог.
Я остался в Советском Союзе,
Как последний надежный совок.
(Сергей Чепров)
***
Спасибо тебе, государство.
Спасибо тебе, благодарствуй
За то, что не всех погубило,
Не всякую плоть изрубило,
Растлило не каждую душу,
Не всю испоганило сушу,
Не все взбаламутило воды,
Не все твои дети — уроды!
(Лариса Миллер)
Утекайте отсюда скорее, несчастные реки.
Не найдете вы здесь ни любви, ни заботы вовеки.
Не стремитесь сюда, перелетные, вольные птахи.
Ну, зачем вам края, где живут в озлобленье и страхе?
Уходите отсюда деревья, хоть знаю — вам трудно
Вырвать корни из почвы. Но верьте — в отчизне подспудно
Зреет темное нечто. Ведь свойственно краю родному
Коль рубить — то под корень. Коль резать — то всласть, по живому.
(Лариса Миллер)
На рубеже
Черный вечер. Белый снег.
Фонари. Аптека.
Позади — XX век,
сирый век-калека.
Он в отчаянье своем
(от того, что краток)
грозно целит костылем
мне промеж лопаток.
Я шепчу себе: «Не трусь.
Он прошел. Он сгинул».
Вру. По-прежнему боюсь.
Жду удара в спину…
(Андрей Широглазов)
Родина
Только Родина и осталась…
Остальное — зола и тлен.
Не раздует мою усталость
Ветер путинских перемен.
Не раздует, не растревожит…
А когда случится беда,
Только Родина и поможет
Пережить мои холода.
И когда переменный ветер
Разметает родной язык,
Только Родина и ответит
Мне на мой отчаянный крик.
Все разъехалось, разбежалось,
Разменялось вслед за страной…
Только Родина и осталась…
Только Родина и осталась…
Только Родина и осталась…
Но она осталась со мной.
(Андрей Широглазов)
У черты
Идя путем фатальным и летальным
По пыльным тропкам выжженной страны,
Я научился выглядеть нормальным
В глазах друзей, начальства и жены.
Я научился русское ненастье
Переносить с улыбкою шута
И делать экивоки новой власти
Из глубины газетного листа.
Пройдя сквозь революции и войны,
Похоронив надежды и мечты,
Я научился выглядеть спокойным
У края, над обрывом, у черты…
(Андрей Широглазов)
Кто же, если не я?
Он однажды случится — этот пасмурный день:
Сядет черная птица на родимый плетень,
Крикнет голосом страшным про разор и беду.
Возьму дедову шашку и из дома уйду.
Без сомнений и дрожи оседлаю коня,
Потому что, о Боже, кто же, если не я?
Далеко до Престольной, где жируют враги.
Но под звон колокольный не собьюсь я с ноги,
Не сверну и не струшу, на посул не куплюсь.
Принимай мою душу, православная Русь!
Может, князь и поможет… Только где те князья?
Потому-то, о Боже, кто же, если не я?
От станицы к столице по дороге прямой.
Кружит черная птица над моей головой
И устало пророчит мне суму да тюрьму,
И коряво хохочет вслед коню моему.
Но меня не тревожит хриплый крик воронья,
Потому что, о Боже, кто же, если не я?
Поднимайся, Калуга, Кострома, не тяни!
Нам нельзя друг без друга в эти смутные дни.
Нас никто не осудит ни с небес, ни в миру.
Мы же русские люди, а не пыль на ветру.
Мы же чувствуем кожей холод нашей тюрьмы.
Потому-то, о Боже, кто же, если не мы.
Он однажды случится — этот пасмурный день:
Сядет черная птица на родимый плетень,
Крикнет голосом страшным про разор и беду.
Возьму дедову шашку и из дома уйду.
Без сомнений и дрожи оседлаю коня,
Потому что, о Боже, кто же, если не я?
(Андрей Широглазов)
